Тосты за счастье в новом году звучат со всех сторон. Чтобы утро после веселой ночи не было «хмурым», требуются особые блюда.
В романе «Мастер и Маргарита» Воланд так наставлял похмельного Степана Лиходеева: «Никакой пирамидон вам не поможет. Следуйте старому мудрому правилу, – лечить подобное подобным. Единственно, что вернет вас к жизни, это две стопки водки с острой и горячей закуской». И был прав на все сто процентов.
СРЕДСТВО ДЛЯ ОТТЯЖКИ
Кстати, столик в «нехорошей квартире» был сервирован весьма грамотно: «Нарезанный белый хлеб, паюсная икра в вазочке, белые маринованные грибы на тарелочке, что-то в кастрюльке и, наконец, водка в объемистом ювелиршином графинчике». Правда, не всякий организм готов в похмелье принять заветные «пятьдесят грамм».
● ДЛЯ ФИГУРЫ
В словаре Даля расстегаем называют и пирожок «с пророшкой наверху», и нижний шелковый, распашной сарафан. Поэтому и версий о происхождении названия две: одна очевидная – пирожок «расстегнут», и вторая, больше похожая на романтическую легенду. В начале XIX века в одном московском ресторане цыганка Стеша пела романс «Сарафанчик-расстегайчик» – про сарафан, который расстегивался в нужную минуту. Говорят, что во время исполнения романса слушателям подавали открытый пирог – расстегай, названный в честь Стешиной песенки.
ТОМАТНЫЙ СОУС С ВИННОЙ НОТОЙ
Ильф и Петров в «Двенадцати стульях» так описывали муки несчастного парня в советской вегетарианской столовой: «...перед Колиным внутренним оком предстала обширная свиная котлета. Она, как видно, только что соскочила со сковороды. Она еще шипела, булькала и выпускала пряный дым. Кость из котлеты торчала, как дуэльный пистолет». Бедолага еще помнил дореволюционный регламент – настоящая котлета должна быть с косточкой!
