Введенское могло бы стать символом невзаимной любви: безответно влюбленный Павел I подарил его Анне Лопухиной. Там она жила с мужем, которого обожала, а он лишь терпел ее.
Московская область, Одинцовский район, Введенское
Великий русский архитектор Николай Львов впервые увидел Введенское зимой 1798 года, когда его пригласили посмотреть место под дворец, который он должен был спроектировать и выстроить. Несмотря на лютый мороз, архитектор был поражен красотой здешних мест и писал новым владельцам: «Каково же должно быть летом? Приложа, как говорят, руки к делу, место сие выйдет, мало есть ли сказать, лучшее из Подмосковных! Натура в нем все сделала, но оставила еще и для художества урок изрядный…» «Натура» – это природа на языке галантного века. Природа в окрестностях усадьбы Введенское действительно ошеломляюще хороша. Но и «художество» Львова, то есть усадебный дворец, по сей день поражает воображение.
Село Введенское получило свое название от церковки Введения Пресвятой Богородицы во Храм, стоявшей здесь в XV веке. И церковка, и погост при ней были разорены поляками в Смутное время. А село вошло в число даров, которыми отблагодарили князя Дмитрия Пожарского за освобождение Москвы от захватчиков. Введенское переходило из рук в руки, и в конце концов его выкупил Николай Голицын, а у его потомков усадьбу в 1798 году купил император Павел I, чтобы презентовать своей фаворитке Анне Лопухиной. Вот для нее-то и был построен архитектором Львовым великолепный дворец. Княжна Анна Лопухина была признанной красавицей и стала последней любовью Павла I. Император, и без того неуравновешенный, ради нее был готов на любые безумства. Известно, что однажды Анна явилась на бал в белом, сшитом по ампирной моде платье, но в шали и перчатках странного, неописуемого оттенка, 
среднего между коралловым и кирпичным, который очень шел к ее черным волосам и ярким глазам. Император восхитился и попросил у Анны перчатку: именно в этот цвет пожелал он выкрасить свой новый дворец, строившийся в центре Петербурга и ныне нам известный как Инженерный, или Михайловский, замок. Павел поселил Анну в Павловске, в своей любимой усадьбе. Он встречался с ней каждый день и говорил, что Лопухина вернула ему счастье и душевный покой. Все считали, что Анна и Павел – любовники. Казалось бы, как могло быть иначе, если по первому желанию Павла девушку привез к нему ее собственный отец, получивший за это награды и титулы? Но император, при всех его странностях, был рыцарственно благороден. Он пытался соблазнить Анну, и она считала своим долгом отдаться ему, но не выдержала и в последний момент начала сопротивляться, разрыдалась… Павел пощадил ее целомудрие. Он даже пообещал Анне, что позволит ей выйти замуж за того, кого она полюбит. И так увлекся этой идеей, что едва не отдал княжну Лопухину за графа Рибопьера, потому что решил, что именно его Анна любит. Чтобы развеять заблуждения государя, Анна призналась ему, что с детства влюблена в князя Павла Гавриловича Гагарина. Император немедленно отозвал Гагарина из Италии, где тот находился в составе армии Суворова, и повелел ему жениться на Лопухиной. 8 февраля 1800 года они обвенчались. Анна была счастлива… А вот Гагарин – не очень, несмотря на умопомрачительное приданое, которое он получил за своей красавицей-невестой.
Как и все в высшем свете, Гагарин не сомневался, что Анна и Павел I были любовниками. Первая брачная ночь доказала ему чистоту невесты, но что поделать со слухами? И что поделать с тем, что Гагарин не любил Анну? В ночь на 12 марта 1801 года Павел I был убит заговорщиками. Анну Лопухину он любил до самой своей смерти. Потеряв покровителя и друга, Анна утратила и иллюзию семейного счастья: князь Гагарин не считал более нужным притворяться, что любит свою жену. Несчастным призраком бродила Анна по залам Введенского, подаренного ей покойным императором. 25 апреля 1805 года княгиня Анна Гагарина, в девичестве Лопухина, скончалась от чахотки, обострившейся после родов. Введенское унаследовала ее мачеха, Екатерина Лопухина, и с удовольствием проводила в нем летние месяцы. В 1823 году Введенское посетил великий летописец Карамзин, который позже в книге «Отечественные достопримечательности» оставил воспоминание и об этом поместье: «Нигде не видал я такого богатства растений. Цветы, травы и деревья исполнены какой-то особенной силы и свежести. Липы и дубы прекрасны; дорога оттуда в Москву есть самая приятная для глаз, гориста, но какие виды!» В середине 1860-х годов Введенское купил фабрикант В. И. Якунчиков. Его дочь Мария была известной русской художницей. Она любила и неоднократно писала усадьбу и окрестности. Самая знаменитая ее картина – «Из окна старого дома. Введенское». Но никто не воспел эту усадьбу в своем творчестве так, как Виктор Борисов-Мусатов – несчастный болезненный горбун, так остро видевший красоту и рисовавший бледные, призрачные образы барышень из прошлого на фоне Введенского дворца, сада, пруда… Позировали ему обычно сестра и ее подруги, причем Мусатов одевал девушек в старинные костюмы и даже фотографировал на фоне усадьбы, найдя особенно удачный ракурс для картины. А потом уже, в своей мастерской, писал с фотографии и по памяти свои нежные полотна. Советский краевед А. Н. Греч писал: «Есть места, овеянные поэтическими воспоминаниями. Есть места, попав в которые, сразу вполне ясно представляется та почва, на которой произрастали побеги неумирающего искусства. Что-то значительное и глубокое, связанное с русской культурой, родилось или развивалось в Введенском. Ведь здесь бывали и жили Чайковский, Чехов и многие художники еще недавнего прошлого. На высоком пригорке дом. По крутому откосу, обрамленному деревьями парка, спадает затененная просека. Стены и колонны дома, полускрытые пригорком – в прозрачных розовых отсветах последних догорающих солнечных лучей. Ярко пламенеют в еще светлом небе облака. Огнями блещут стекла в окнах, точно в доме праздник или, может быть, пожар? И, стоя внизу перед этой картиной, вдруг вспоминаются холсты Борисова-
Мусатова. Ведь именно этот дом в Введенском излюбленным мотивом проходит в его живописных образах. Именно Введенское – декорация для мусатовских девушек, нереальных, призрачных, как марево». Последними владельцами усадьбы стала семья графа Гудовича. При них старый деревянный дом был разобран и со всеми деталями, очень точно воссоздан в камне, что и спасло его от уничтожения в революционные годы, когда помещичьи усадьбы сжигали и рушили по всей России… Незадолго до эмиграции посетил Введенское Иван Бунин. Его привела в усадьбу любовь к картинам Марии Якунчиковой: захотелось посмотреть, как все выглядит на самом деле, не приукрасила ли художница виды, открывающиеся из окон дворца? Бунин убедился, что Якунчикова не только не преувеличила, но даже в полной мере не смогла передать всю красоту здешних мест, и он попытался описать ее в стихах:
Ветви кедра – вышивки зеленым Темным плюшем, свежим и густым, А за плюшем кедра, за балконом – Сад прозрачный, легкий, точно дым.
После революции в стенах Введенского размещалась художественно-ремесленная школа, потом совтпартшкола, а с начала 30-х годов ХХ века – закрытый партийный санаторий. И сейчас в Введенское приезжают отдохнуть и полечиться.
